притчи – http://anekdot-kalambur.ru/ анекдоты свежие,смешные

Притчи

Не откладывай жизнь на завтра

Притчи Притчи Притчи Притчи Притчи Притчи Притчи Притчи Мой друг открыл ящик комода своей жены и достал пакетик, завёрнутый в шёлковую бумагу. Это был не просто какой-то пакетик, а пакетик с бельём. Он выбросил пакетик и взглянул на шёлк и кружева.
— Это я купил ей, когда мы были в первый раз в Нью-Йорке. Это было 8 или 9 лет назад. Она никогда его не носила. Она хотела сохранить его для особого случая. И сейчас, я думаю, пришёл тот момент.

притчи
притчи


Он подошёл к кровати и положил белье к другим вещам, взятым из похоронного бюро. Его жена умерла. Когда он повернулся ко мне, он сказал:
— Ничего не сохраняй для особенного случая; каждый день, который ты проживаешь, это особенный случай.

Я всё ещё думаю над этими словами… они изменили мою жизнь. Сегодня я больше читаю и меньше навожу порядки. Я усаживаюсь на веранде и наслаждаюсь видом, не обращая внимания на сорняк в саду. Я провожу больше времени со своей семьей и друзьями, и меньше на работе. Я понял, что жизнь — собрание опыта, которое стоит ценить…

И сейчас я больше ничего не сохраняю: я каждый день пользуюсь своими хрустальными бокалами. Если надо, я надеваю свой новый пиджак, чтобы пойти в супермаркет. Также мои любимые духи я использую, когда хочу, вместо того, чтобы наносить их только по праздникам. Предложения, например: «Однажды» или «В один из дней», изгнаны из моего словаря. Если это того стоит, я хочу видеть, слышать и делать вещи сейчас и здесь.

Я не совсем уверен, что сделала бы жена моего друга, если бы она знала, что её не будет завтра (завтра часто так легко воспринимается). Я думаю, что она позвонила бы семье и близким друзьям. Может, она позвонила бы паре старых друзей, чтобы помириться или извиниться за старые ссоры. Мне очень нравится мысль, что она пошла бы в китайский ресторан (её любимая кухня). Это мелкие несовершённые дела, которые мешали бы мне, если бы я знал, что мои дни сочтены.

Меня бы раздражало, если бы я не увидел друзей, с которыми я в один из таких дней должен был связаться. Раздражало бы, если бы я не написал письма, которые хотел написать в один из этих дней. Раздражало, если бы я не так часто говорил своим близким, как я их сильно люблю. Сейчас я не упускаю, не откладываю, не сохраняю ничего того, что могло бы принести в нашу жизнь радость и улыбку. Я говорю себе, что день, каждый, как и каждая минута — что-то особенное

Цени каждую минуту

Притчи Притчи Притчи Притчи Притчи Притчи Притчи Притчи На тонущем корабле нарастала паника. Уже отплыла последняя спасательная шлюпка с женщинами и детьми. От безысходности многие оставшиеся на корабле пассажиры, которым не хватило места в шлюпках, носились по палубе, плакали и толкались, пытаясь занять самые безопасные места. Люди ощущали весь ужас ситуации, потому что ледяная морская пучина уже на три четверти поглотила корабль.

Один пассажир стоял в стороне от царившей суматохи. Вместо того чтобы бегать и суетиться как все, он любовался закатом. Его лицо выражало спокойствие и умиротворение.

Пробегавший мимо старший помощник капитана закричал ему:
— Как же вы можете так спокойно смотреть на этот кошмар, ведь мы скоро будем на дне!
Пассажир ответил:
— К сожалению, от нас уже ничего не зависит. Поэтому вместо того, чтобы окунаться в кошмар, я предпочитаю насладиться последними минутами жизни.

Тот, кто способен любоваться закатом на тонущем корабле, осознал цену жизни.

Обижаться на оскорбления – примерять лохмотья

Один человек стал публично оскорблять Омара Хайяма:
– Ты безбожник! Ты пьяница! Чуть ли не вор!
В ответ на это Хайям лишь улыбнулся.

Наблюдавший эту сцену разодетый по последней моде щеголь в шелковых шароварах спросил Хайяма:
– Как же ты можешь терпеть подобные оскорбления? Неужели тебе не обидно?
Омар Хайям опять улыбнулся. И сказал:
– Идем со мной.
Щеголь проследовал за ним в запыленный чулан. Хайям зажег лучину и стал рыться в сундуке, в котором нашел совершенно никчемный дырявый халат. Бросил его щеголю и сказал:
– Примерь, это тебе под стать.
Щеголь поймал халат, осмотрел его и возмутился:
– Зачем мне эти грязные обноски? Я, вроде, прилично одет, а вот ты, наверное, спятил! – и бросил халат обратно.
– Вот видишь, – сказал Хайям, – ты не захотел примерять лохмотья. Точно так же и я не стал примерять те грязные слова, которые мне швырнул тот человек.

Обижаться на оскорбления – примерять лохмотья, которые нам швыряют.

Большая разница

Один властелин увидел страшный сон, будто у него выпали один за другим все зубы и в сильном волнении позвал к себе толкователя снов. Тот выслушал его и сказал:
– Повелитель, я должен с прискорбием сообщить тебе печальную весть. Ты потеряешь одного за другим всех своих близких.

Эти слова вызвали гнев властелина, и он велел бросить в тюрьму несчастного и позвать другого толкователя, который, выслушав сон, сказал:
– Я счастлив сообщить тебе радостную весть – ты переживешь всех своих родных!
Властелин был обрадован и щедро наградил его за это предсказание.

Придворные очень удивились и спросили у второго толкователя:
– Ведь ты сказал ему то же самое, что и твой бедный предшественник, так почему же тот был наказан, а ты вознагражден?

На что последовал ответ:
– Мы оба по сути одинаково истолковали сон. Но многое зависит не только от того, что сказать, но и от того, как сказать и чего не следует говорить.

Немного слов меняют дело

Ясным майским утром один молодой человек увидел у стены парка мужчину, просившего милостыню. Рядом с ним стоял плакат, представлявший собой надпись от руки на обломке доски: «Я слепой». Эта мольба явно не трогала сердца жителей и туристов большого города, торопливо проходивших мимо, потому что миска для сбора подаяния была пуста.

Тронутый этим печальным зрелищем, прохожий подумал о том, чего лишен этот несчастный в такой чудесный день, и подошел к нищему.
– Я не могу дать вам денег, – виновато объяснил он нищему, – потому что сам без работы. Но, если вы не против, я могу помочь вам другим способом. Я бы хотел внести кое-какие изменения в вашу просьбу о помощи.

Удивленный нищий некоторое время колебался, а затем пожал плечами:
– Ладно, делайте, что хотите. Но должен вам сказать, что вряд ли найдутся слова, способные пробудить жалость у жителей этого города к очередному попрошайке.

Молодой мужчина извлек из кармана маркер, перевернул плакат, написал на нем несколько слов и продолжил свой путь.

Через небольшое количество времени миска слепого была полна.

На плакате было написано: «Я знаю, что сейчас на улице весна, но я лишен возможности видеть ее красоту…».

Демон Кратий

Медленно рабы шли друг за другом, и каждый нес отшлифованный камень. Шли в четыре шеренги, длиной в полтора километра каждая, от камнетесов до места, где началось строительство города-крепости. Рабов охраняли стражники. На десяток рабов полагался один вооруженный воин-стражник.

В стороне от идущих рабов на площадке вершины тринадцатиметровой пирамиды из отшлифованных камней, на троне восседал Кратий – один из верховных жрецов. На протяжении четырех месяцев он молча наблюдал за происходящим. Его никто не отвлекал и даже взглядом не смел прервать его размышления.

Кратий поставил перед собой задачу: перестроить государство так, чтобы на тысячелетия вперед укоренить власть жрецов – сделать всех людей Земли, включая правителей государств, рабами жрецов.

Однажды Кратий спустился вниз, оставив на троне своего двойника. Жрец поменял одежду, снял парик. Приказал начальнику стражи, чтобы его заковали в цепи, как простого раба, и поставили в шеренгу за молодым и сильным рабом по имени Нард.

Вглядываясь в лица рабов, Кратий заметил, что у этого молодого человека взгляд пытливый и оценивающий, а не блуждающий или отрешенный, как у многих. Лицо Нарда было то сосредоточенно-задумчивым, то взволнованным. «Значит, он вынашивает какой-то план», – понял жрец и решил удостовериться, насколько точным было его наблюдение.

Два дня Кратий следил за Нардом, молча таская камни, сидел с ним рядом во время трапезы и спал рядом на нарах. На третью ночь, как только поступила команда «спать», Кратий повернулся к молодому рабу и шепотом, с горечью и отчаянием, произнес непонятно кому адресованный вопрос:
– Неужели, так будет продолжаться всю оставшуюся жизнь?

Молодой раб вздрогнул и мгновенно развернулся лицом к жрецу, глаза его блестели. Они сверкали, даже при тусклом свете горелок большого барака.
– Так не будет долго продолжаться. Я додумываю план. И ты, старик, тоже можешь в нем принять участие, – прошептал молодой раб.
– Какой план? – равнодушно и со вздохом спросил жрец.
Нард горячо и уверенно стал объяснять:


– И ты, старик, и я, и все мы скоро будем свободными людьми, а не рабами. Ты посчитай, старик: на каждый десяток рабов приходится по одному стражнику. И за пятнадцатью рабынями, которые готовят пищу и шьют одежду, наблюдает тоже один стражник. Если в условленный час все мы набросимся на стражу, то победим ее. Пусть стражники вооружены, а мы закованы в цепи. Нас десять на каждого, и цепи тоже можно использовать, как оружие, подставляя их под удар меча. Мы разоружим всех стражников, свяжем их и завладеем оружием.

– Эх, юноша, – снова вздохнул Кратий и как бы с огорчением произнес, – твой план недодуман: стражников, которые наблюдают за нами, разоружить можно, но тогда правитель пришлет армию и убьет восставших рабов.
– Я и об этом подумал, старик. Надо выбрать такое время, когда армия будет далеко. И это время настает. Мы все видим, как армию готовят к походу. Заготавливают провиант на три месяца пути. Значит, через три месяца армия придет в назначенное место и вступит в бой.

В сражении она победит и захватит много новых рабов. Для них уже строят новые бараки. Мы должны начать разоружать стражу, как только армия нашего правителя вступит в сражение с другой армией. Гонцам потребуется месяц, чтобы доставить сообщение о необходимости немедленного возвращения. Ослабевшая армия будет возвращаться не менее трех месяцев. За четыре месяца мы сумеем подготовиться к встрече. Нас будет не меньше, чем солдат в армии. Захваченные рабы захотят быть с нами, когда увидят, что произошло восстание. Я правильно всё предопределил, старик.

– Да, юноша, с таким планом ты сможешь разоружить стражников и одержать победу над армией, – ответил жрец уже подбадривающе и добавил, – но что потом рабы станут делать с правителями, стражниками и солдатами?
– Об этом я немного думал. И пока приходит в голову одно: все, кто рабами были, станут не рабами. Все, кто сегодня не рабы, рабами будут, – как бы размышляя вслух не совсем уверенно ответил Нард.

– А жрецов? Скажи мне юноша, к рабам или не рабам причислишь ты жрецов, когда победишь?
– Жрецов? Об этом я не думал. Но сейчас предполагаю: пускай жрецы останутся, как есть. Их слушают рабы и правители. Хоть сложно их порой понять, но думаю, они безвредны. Пускай рассказывают о богах, а жизнь свою мы знаем сами, как лучше проживать.
– Как лучше – это хорошо, – ответил жрец и притворился спящим.

Но Кратий в эту ночь не спал. Он размышлял. «Конечно, – думал Кратий, – проще всего о заговоре сообщить правителю – и схватят юношу-раба, т.к. он главный вдохновитель для других. Но это не решит проблемы. Желание освобождения от рабства всегда будет у рабов. Появятся новые предводители, будут разрабатываться новые планы восстаний. А раз так – главная угроза для рабовладельческого государства всегда будет присутствовать внутри самого государства».

Кратий понимал, что достичь такой масштабной цели, как порабощение всего мира, только с помощью физического насилия не удастся. Необходимо психологическое воздействие на толпу. Нужно трансформировать мысль людскую так, чтобы рабы начали думать, что они свободны. Чтобы они считали, что рабство – не порок, а благо. Для этого необходимо запустить саморазвивающуюся программу, которая будет дезориентировать целые народы.

Мысль Кратия работала всё быстрее, он перестал чувствовать тело и тяжелые кандалы на руках и ногах. И вдруг, словно вспышка молнии, возникла программа. Еще не детализированная, но уже ощущаемая и обжигающая своей масштабностью. Кратий почувствовал себя единовластным правителем мира и облегченно глубоко вздохнул.

Жрец лежал на нарах, закованный в кандалы, и восхищался сам собой: «Завтра я произнесу несколько слов, и мир начнет меняться. Невероятно! Всего несколько слов – и весь мир подчинится моей мысли. Бог действительно дал человеку силу, которой нет равной во Вселенной, эта сила – человеческая мысль. Она производит слова и меняет ход истории. Необыкновенно удачно сложилась ситуация. Рабы подготовили план восстания. Он рационален, этот план, и явно может привести к положительному для них промежуточному результату. Но я всего лишь несколькими фразами не только их, но и потомков сегодняшних рабов, да и правителей земных рабами быть заставлю на протяжении грядущих тысяч лет».

Утром по знаку Кратия начальник охраны снял с него кандалы. И уже на следующий день на его наблюдательную площадку были приглашены остальные пять жрецов и фараон.

Перед собравшимися Кратий начал свою речь:
– То, что вы сейчас услышите, не должно быть никем записано или пересказано, и мои слова никто кроме вас не услышит. Я придумал способ превращения всех людей, живущих на Земле, в добровольных рабов нашего фараона. Сделать это даже с помощью многочисленных войск и изнурительных войн невозможно. Но я сделаю это при помощи нескольких фраз. Пройдет всего два дня после их произнесения, и вы увидите, как начнет меняться мир.

Смотрите: внизу длинные шеренги закованных в цепи рабов, и каждый несет по одному камню. Их охраняет множество солдат. Чем больше рабов, тем лучше для государства – так мы всегда считали. Но, чем больше рабов, тем более приходится опасаться их бунта, поэтому мы усиливаем охрану. Также мы вынуждены хорошо кормить своих рабов, иначе они не смогут выполнять тяжелую физическую работу. Мы тратим много усилий на то, чтобы рабы работали, но они всё равно ленивы и склонны к бунтарству.

Смотрите: они ползут медленно, как улитки, а обленившаяся стража даже не погоняют их плетьми. Но скоро все они будут сновать как муравьи и будут сами стремиться нести гораздо больше камней вместо одного. Рабам не нужна будет стража, и стражники тоже превратятся в рабов. Как этого достичь? Рабам нужна иллюзия свободы. И нужен стимул с помощью монет.

Пусть сегодня, перед закатом, глашатаи разнесут указ фараона, в котором будет сказано: «С рассветом нового дня всем рабам даруется полная свобода. За каждый камень, доставленный в город, свободный человек будет получать одну монету. Монеты можно обменять на еду, одежду, жилище, дворец в городе и сам город. Отныне вы – свободные люди». И вы увидите, что люди без принуждения начнут работать с удвоенной энергией и обрекут себя на добровольное рабство.

Указ на закате был оглашен рабам, они пришли в изумление и многие не спали ночью, обдумывая новую счастливую жизнь.

Утром следующего дня жрецы и фараон вновь поднялись на площадку пирамиды. Картина, представшая их взорам, поражала воображение. Тысячи людей, бывших рабов, наперегонки тащили те же камни, что и раньше. Многие несли по два камня. Другие, у которых было по одному, уже не плелись, как раньше, а бежали, поднимая пыль. Некоторые охранники тоже тащили камни. Люди, посчитавшие себя свободными – ведь с них сняли кандалы – стремились получить как можно больше вожделенных монет, чтобы построить свою счастливую жизнь.

Кратий еще несколько месяцев провел на своей площадке, с удовлетворением наблюдая за происходящим внизу. А изменения были колоссальными. Рабы объединялись в небольшие группы, сооружали тележки и, доверху нагрузив камнями, обливаясь потом, толкали эти тележки. «Они еще много приспособлений наизобретают, – с удовлетворением думал про себя Кратий, – вот уже и услуги внутренние появились: разносчики воды и пищи.

И следить за ними уже не надо и заставлять, как раньше – теперь они сами жаждут таскать камни». Часть рабов ели прямо на ходу, не желая тратить времени на дорогу в барак для приема пищи и расплачивались с подносившими ее полученными монетами. «Надо же, и лекари появились у них: прямо на ходу помощь пострадавшим оказывают, и тоже за монеты. И регулировщиков движения выбрали. Скоро выберут себе начальников, судей. Пусть выбирают: они, ведь, считают себя свободными, а суть не изменилась – они по-прежнему таскают камни…

И их потомки сквозь тысячелетия, обливаясь потом, в пыли будут продолжать свой бессмысленный бег».

Когда жрецы осознали, какие разительные перемены произвели в обществе идеи Кратия, один из них, самый старший по возрасту, произнес:
– Ты – демон, Кратий. Твой демонизм множество земных народов поработит.
– Пусть демон я, – ответил Кратий, – и мной задуманное отныне пусть люди демократией зовут.

поделись в соц сетях https://anekdot-kalambur.ru/

Страницы: 1 2 3 4 5 6

%d такие блоггеры, как: