История России бунты казни покушения История России –

История России

История России Скажем, вполне благообразная графиня Салтыкова ( Салтычиха) Чтобы не писали о веке Просвещения в России, нравы в 18-м столетии царили жесткие. Крепостное право означало, что крестьянин являлся вещью барина, и ничего особо страшного в его истязаниях никто не видел. Скажем, вполне благообразная графиня Салтыкова (не Салтычиха, ее однофамилица) носила парик. Но со свойственной дамам сентиментальностью, боялась, что об этом печальном факте узнают в обществе. И нашла вполне естественный по тем временам выход. Она держала крепостного парикмахера в клетке возле своей кровати. Три года. И подобных зверств было так много, что их даже переставали считать зверствами. Чтобы прославиться как злодей, и даже войти в историю, нужно было хорошенько постараться.

Дарье Салтыковой это удалось.

История России
История России

Почему вдруг?
Жалоб на зверства помещиков, несмотря на всеобщий беспредел, всегда было много. Почему именно из дела Салтычихи устроили «показательный процесс»? С одной стороны — невероятная дикость ее преступлений. С другой — сигнал подданным от новой Императрицы.

В 1762 году после дворцового переворота, положившего конец недолгому правлению Петра III, на русский престол вступила Екатерина II. Новоиспечённой государыне было важно показать, что её правление будет законным и справедливым.

Как раз в это время пришла жалоба на свою помещицу Дарью Салтыкову от двух крепостных крестьян – Савелия Мартынова и Ермолая Ильина. В частности, Ермолай жаловался, что хозяйка поочередно извела трех его жен.

Началось долгое следствие, в результате которого выяснилось, что Салтыкова убила 138 человек за шесть лет! Зверствовать она начала 1756 году, а остановить ее удалось в 1762.
ПреступлениеВ материалах дела был, например, такой эпизод. Одного из слуг Салтыкова лично высекла. Потом он всю зимнюю ночь провел во дворе, а на утро помещица опять же сама облила его голову кипятком. Падающего человека она продолжала избивать, а потом распорядилась отвезти его в другую усадьбу, куда его доставили уже мертвым. Все это происходило в Москве, на Лубянке. В последствии, экскурсоводы стали рассказывать историю о том, что усадьба Салтыковой находилось там, где построили здание КГБ СССР. Видимо, это похоже на правду, но точного места салтыковского дома москвоведы не знают.

Большинство же ее преступлений совершалось в селе Троицкое под Москвой (находилось в районе нынешнего поселка Мосрентген).

В девичестве у Дарьи Ивановны была фамилия Иванова, ударение на первый слог, из столбовых (потомственных) дворян. Родилась она 11 марта 1730 года.

Вышла замуж за ротмистра лейб-гвардии Конного полка Глеба Алексеевича Салтыкова. В браке у них родилось двое сыновей – Фёдор и Николай.

Муж умер рано – девушке тогда не исполнилось и 27 лет, и Салтыкова унаследовала огромное состояние и все владения своего мужа. В её распоряжении оказалось почти 600 душ крепостных.

Как раз после смерти мужа она и начала проявлять садистские наклонности.

Сначала она стала жестоко избивать слуг за недобросовестно выполненную работу. Со временем наказания становились всё изощрённее. Она била жертв поленом, обливала кипятком, рвала уши раскалёнными щипцами. Выживших приказывала пороть до смерти, а сама с наслаждением наблюдала за этим. Часто поджигала несчастным волосы или просто собственноручно их вырывать. Любила пытать и убивать молодых невест перед самой женитьбой.

От гнева Салтычихи не были защищены даже дворяне – когда её любовник, землемер Николай Тютчев (дед великого поэта) решил жениться на другой, она сперва пыталась подговорить свою прислугу сжечь их дом, а затем, когда молодожёны уже собирались уезжать, приказала крестьянам убить их. Крестьяне, впрочем, предпочли предупредить Тютчева о грозящей ему опасности.

Среди ужасающих эпизодов этого «дела» — рассказ о истязании беременной женщины. Роды начались во время пыток, что только раззадорило наблюдавшую за всем помещицу, которая истошно кричала: «До смерти!».

До прошения Савелия и Ермолая, жалоб на Салтычиху поступало множество (историкам известно 21 обращение). Но при тогдашней бюрократии положить то или иное дело «под сукно» не представлялось большой проблемой. А Салтыкова и сама принадлежала к довольно родовитому роду, и по мужу. Да и на подарки влиятельным людям не скупилась. От жалоб, в результате, страдали сами жалобщики. Всех их следствие выдавало помещице.

Но когда началось настоящее следствие, открывались все новые и новые ужасающие подробности. Московская юстиц-коллегия вела следствие 6 (!) лет. То столько же, сколько продолжались активные садистские развлечения «кровавой барыни». В качестве вещественного доказательства были представлены счетные книги Салтычихи. Следователи обнаружили в них десятки записей о подозрительных смертях. То есть безумная помещица не забывала вести свою бухгалтерию. Чаще других умирали только что поступившие в дворню молодые девушки (среди них и те самые три несчастные жены конюха Ермолая).

Наказание помещицы Салтычихи

Все шесть лет следствия помещица провела под стражей. Но никакого раскаяния не проявляла. Со следователями не церемонилась и, видимо, ожидала, что это «досадное недоразумение» скоро закончится и ей позволят вести привычный образ жизни. То что за Салтыковой стояла чья-то сильная рука, доказывает и такой факт. Следователи решили воспользоваться распространенной в те времена практикой — применить в расследовании пытки. Но разрешения на это (а нужно было разрешение — авт.) не получили.

В результате из 138 случаем «доведения до смерти» доказать удалось «всего» 38. Еще по 26 случаям она признана подозреваемой.

Приговор был вынесен 2 октября 1768 года от имени Екатерины Второй:

«Указ нашему Сенату. Рассмотрев поданный нам от Сената доклад о уголовных делах известной бесчеловечной вдовы Дарьи Николаевой дочери, нашли мы, что сей урод рода человеческого не мог воспричинствовать в столь разные времена и такого великого числа душегубства над своими собственными слугами обоего пола одним движением ярости, свойственным раздраженным сердцам, но надлежит полагать, хотя к горшему оскорблению человечества, что она имеет душу совершенно богоотступную и крайне мучительскую».

«Бесчеловечную вдову», «урода рода человеческого» лишили дворянского звания и права именоваться фамилией отца или мужа.

Далее последовало так называемое «поносительное зрелище». Осужденная с табличкой «Мучительница и душегубица» была прикована к позорному столбу на эшафоте. Все желающие жители Санкт-Петербурга могли в вольной форме высказать Салтыковой свое отношение. Дальнейшее наказание суровостью не отличалось. Садистку отправились на вечное поселение в Иоанно-Предтеченский женский монастырь в Москве (ныне действующий, находится по адресу Малый Ивановский переулок).

Первые 11 лет Салтыкова находилось в «покаянной камере». Это вырытое в грунте помещение больше напоминало склеп, высотой около двух метров. Потом режим значительно смягчили, женщину перевели более комфортное помещение с настоящим окном. Как уверяют современники, посмотреть на Салтычиху в это самое окно приходили сотни людей. Кто-то плевался и ругался, кто-то проявлял по отношению к ней христианское всепрощение…

Интересно, что на сыновьях Салтычихи эта история никак не отразилась, они продолжали службы по военной линии. Сама помещица прожила до 1801 года, дожив до 70 лет, из которых 33 года она провела в монастыре.

Ее могила сохранилась на кладбище Донского монастыря в Москве.

История России История России История России История России История России История России История России История России история о сколько ж убил Иван Грозный?

По телеку, говорят, идет лунгинский «Царь». В одном из журналов, где уже схватились по поводу оценки «роли в истории» Ивана Грозного, прочитал наивное мнение одного из юзеров — мол, непонятно, чего все так к Грозному пристали, мол, упырь и убийца, в его правление и убили-то всего каких-то 5000 человек, было бы о чем говорить… Цифру в «пять тысяч» товарищ, оказывается, вычитал у «великого человека Кожинова».

Пришлось возразить: «Дружище, больно Вас расстраивать, но при Иване Грозном убили, мягко говоря, значительно больше, чем 5 тысяч. Рекомендую ознакомиться хотя бы с историей взятия Новгорода

«Число жертв в Новгороде было по разным источникам современников от 27 тысяч. В Новгороде разгром длился 6 недель, людей тысячами пытали и топили в Волхове. Город был разграблен. Имущество церквей, монастырей и купцов было конфисковано» (ст. Великий Новгород в Вики).

Или из книги историка Буровского: «Трудно хоть что-то понять, когда боярина сажают на кол и он умирает более 15 часов, а на его глазах насилуют его мать, пока она не умирает. Когда человека на глазах жены и пятнадцатилетней дочери обливают кипятком и ледяной водой попеременно, пока кожа не сходит чулком. Когда затем мать на глазах у дочери сажают на веревку, натянутую меж стен, и несколько раз быстро протаскивают по веревке. Когда Висковатого разрубают, как тушу… Психически нормальному человеку трудно понять, как можно пировать под крики людей, пожираемых в яме специально прикормленным человечиной медведем-людоедом».

Ну и итоги доблестного правления садиста Иоанна: «с 1550 по 1580 гг., за 30 лет, население Московии сократилось примерно на четверть. Не нужно думать, что непременно все погибли: многие бежали за пределы страны — к казакам на Дон, в Литву, в восточные области, которые формально входили в Московию, но куда длиные руки московского хана не доставали.
Клин пахотных земель тоже сократился на четверть. Стало меньше хлеба, тем более число свободных крестьян-общинников уменьшилось особенно сильно, наполовину. В 1569-1571 гг. разразился грандиозный голод, причем по всей территории Московии. Раньше все-таки голод возникал в одной какой-то области, и можно было подвезти хлеб. Теперь голодали везде, везти хлеб было неоткуда»…

«но еще страшнее оказался разгром торговли, ремесла, всего городского хозяйства. Большая часть городов Московии была совершенно разорена, во многих и населения почти не осталось. Например, в городе Гдове осталось 14 домохозяйств. Даже в Москве население сократилось втрое. Исчезли такие мощные самостоятельные центры, как Псков и Новгород.

История России История России История России История России История России История России История России История России История России История России История России История России История России История России История России История России К концу правления Великого князя и царя Ивана IV страна пришла в такое состояние, как будто она потерпела сокрушительное поражение от неприятельской армии, на ее территории велись военные действия, а потом ее долго грабила и вывозила все, что можно, неприятельская армия. В таком состоянии находилась Германия после Тридцатилетней войны 1618-1648 гг.
Но кто же разгромил страну? Большую часть Московии не тронул неприятель…
Историки давно уже говорят о том, что разгромил Московию ее Великий князь и царь, Иван IV, «Грозный». В XVIII веке Карамзин писал об этом еще робко, осторожно. Соловьев — уже откровеннее. Ключевский — уже совершенно прямо. Костомаров, меньше связывавший себя с официальной идеологией Российской империи, тоже писал о разгроме, учиненном в стране собственным правительством. И о том, что Смута 1606-1613 гг. прямо вызвана действиями Ивана IV». (Буровский, «Оживший кошмар русской истории», М., 2010, стр. 178-179).

Слово «опричнина»

знакомо практически всем, закончившим среднюю школу, но смысл его понятен далеко не каждому. Даже профессиональные историки понимают его по-разному. Для кого-то это выделенная государем в личное владение территория, для других — семилетний исторический период, третьи понимают под этим термином отряды головорезов с метлами и собачьими головами, четвертые воспринимают опричнину как особый политический режим, а пятые даже как попытку государственной реформации. Все сходятся, пожалуй, лишь в одном: царь Иоанн Васильевич, прозванный потомками Грозным, учредил опричнину 24 января лета 7072 от сотворения мира. Или, пользуясь более привычным нам григорианским календарем, 3 февраля 1565 года. «Известия» об уникальном историческом явлении, которое по сей день вызывает горячие споры.

Темные времена

Само слово «опричнина» отнюдь не было изобретением Ивана Грозного — появилось оно гораздо раньше. Уже в документах XIV века так называли часть земельного наследства, которая остается вдове в случае смерти князя, иначе она именовалась «вдовья доля». Вдова имела право пожизненно получать доходы с определенной части семейных земельных угодий, но после ее смерти имение возвращалось старшему сыну или переходило в государственную казну. То есть опричнина в XIV–XVI веках — это некий выделенный в пожизненное владение удел или часть удела. Само слово происходило от «опричь», что значит «кроме» чего-то. Согласно словарю Даля, слово означает: «вне, кроме, снаружи, за пределами чего». Отсюда «опричный» — «отдельный, выделенный, особый». Кстати, именно из-за того, что слова «опричь» и «кроме» имеют схожее значение, князь Курбский в письме царю Ивану называл его опричников кромешниками.

Напомним цепочку фактов, которые связаны с опричниной и не вызывают сомнений у историков. 3 декабря 1564 года Иван IV с семьей и ближайшим окружением выехал из столицы на богомолье в Коломенское, взяв с собой символы власти, казну, любимые иконы и даже личную библиотеку. Оттуда он направился в Александровскую слободу, предварительно несколько недель проведя в не очень понятных скитаниях по стране. Ровно через месяц, 3 января 1565 года, государь объявляет об отречении от престола в пользу старшего сына, десятилетнего Ивана Ивановича. Причиной стал гнев на бояр, высшее чиновничество и духовенство.

Никоновская, или Патриаршая летопись. ПСРЛ, том XIII

«И царь и великий князь гнев свой положил на своих богомольцев, на архиепископов и епископов, и на архимандритов, и на игуменов, и на бояр своих, и на дворецкого и конюшего, и на окольничих, и на казначеев, и на дьяков, и на детей боярских, и на всех приказных людей опалу свою положил…»

Царь направил две грамоты — одна была адресована митрополиту и боярам, вторая — купцам и посадским людям, ее читали на всех площадях столицы и других городов.

Никоновская, или Патриаршая летопись. ПСРЛ, том XIII

«К гостем же их купцом и ко всему православному крестиянству града Москвы царь и великий князь прислал грамоту с Костянтином Поливановым, а велел перед гостьми и перед всеми людьми ту грамоту пронести дьяком Путилу Михайлову да Ондрею Васильеву; а в грамоте своей к ним писал, чтобы они себе никоторого сумнения не держали, гневу на них и опалы никоторые нет»


В грамоте к посадскому населению, к которому у Ивана «ни гнева, ни опалы» нет, виновники его ухода были названы прямо. Поскольку царь как помазанник Божий был вне подозрений, в стране стал нарастать рокот недовольства против изменников-бояр. Начались стихийные волнения. Боярской думе и церковным иерархам ничего не оставалось, как отправить делегацию во главе с новгородским архиепископом Пименом и попросить Ивана вернуться.

Царь возвратился в Москву и 3 февраля объявил, что вновь примет на себя правление, но только в том случае, если ему можно будет бесконтрольно казнить изменников, налагать на них опалу, лишать имущества «без докуки и печалований» со стороны духовенства и учредить в государстве его личную «опричнину» — особый удел, в котором он будет властвовать совершенно бесконтрольно.

В него поначалу вошли 20 городов с волостями, в основном на северо-востоке страны, а также часть Москвы. Центром опричных земель стала Александровская слобода в нынешней Владимирской области. Остальные земли именовались земством и подчинялись как царю, так и Боярской думе.

И Боярская дума, и Освященный собор согласились с введением опричнины; видимо, у них просто не было другого выхода. Репрессии начались практически сразу: уже в феврале 1565 года были казнены видный воевода, один из покорителей Казани, князь Александр Борисович Горбатый с сыном Петром, а также ряд других бояр и дворян. Созданный царем опричный отряд численностью около тысячи человек (потом количество возрастет до 5–6 тыс.), который подчинялся исключительно ему, без суда и следствия хватал неугодных, которых бессудно убивал сразу или после недолгого «следствия» в застенках. Часто казни были публичными, причем умерщвляли весьма изощренно — поочередно отрубали конечности, забивали кнутом, сажали на кол, подвешивали за ребро, травили собаками. Многие погибали под пытками.

Десятки попавших в опалу были отправлены в ссылку в далекий Казанский край. Среди них было немало знатных «княжат» — представителей родов Оболенских, Ярославских, Ростовских и Стародубских князей. Высланные лишались своих старинных вотчин и поместий, а взамен должны были получить поместья (то есть ненаследуемые земельные держания, в отличие от вотчин, которые передавались потомкам) близ Казани. Конфискованные земли и богатства шли в царскую казну.

Одновременно началось переселение и вовсе ни в чем не повинных земских дворян, которые, должны были покинуть опричные уезды и переехать в земские волости. В принципе, они имели право на получение в качестве компенсации наделов в земщине, но на практике так происходило далеко не всегда — даже если пустые земли имелись, на них обычно не было крестьян, посему выделение их не имело смысла. В экономической логике того времени ценность имела не сама земля, а те, кто ее обрабатывает.

Маховик беззаконных репрессий нарастал, попадали под него и знатные бояре, и дворяне, и простые люди, и духовенство, вплоть до самого митрополита Филиппа, которого лично задушил Малюта Скуратов. Апогеем опричного террора стал поход на Новгород, якобы заподозренный в крамоле и измене. Город подвергся страшному разорению, хотя никто в Новгороде и не думал сопротивляться государю. Погибли тысячи и тысячи простых жителей, Волхов был красным от крови. Следом репрессии обрушились на московское дворянство, которое уничтожалось с особой жестокостью и целыми родами.

В 1571 году Москва подверглась набегу крымчаков и ногайцев, опричное войско не смогло оказать врагу достойного сопротивления. Вскоре после этого царь не просто отменил опричнину, но запретил упоминание этого слова, заодно казнив многих ее руководителей и участников.

Исторический диагноз

Итоги опричнины очевидны — гибель огромного количества людей, повсеместное запустение (в начале 1570-х годов в Московской волости обрабатывалось лишь около 16% пахотных земель), голод, эпидемии, разрушение хозяйственных связей и структуры управления страной, падение нравов. Москва оказалась беззащитна перед набегами степняков с юга, на западе шведы захватили Нарву, Копорье и другие русские земли, войска Речи Посполитой практически вытеснили русские армии с захваченных в начале Ливонской войны областей. Боярство и служилое сословие было разделено на «опричников» и «земщиков», причем взаимные обиды будут вспоминать еще несколько поколений. Они аукнутся еще в эпоху Смуты.

Вызванные произволом ужас и шок прошли не сразу, потом началось осмысление. По горячим следам этого не произошло — слишком болезненны были нанесенные стране раны, да и бурные события последующих смутных лет не способствовали спокойному анализу. Пожалуй, первым официальную позицию сформулировал придворный историограф Николай Михайлович Карамзин — по его мнению, причиной опричного ужаса была патологическая и болезненная жестокость царя, возможно, даже его помешательство. Так же считали Николай Иванович Костомаров, Дмитрий Иванович Илловайский, отчасти Василий Осипович Ключеский

Эта точка зрения, бесспорно, имеет право на существование, поскольку психически здоровый человек вряд ли мог совершить то, что творил Иван Грозный. Современники отмечали разительные перемены, произошедшие в характере и даже внешнем облике царя за два месяца его отсутствия в Москве, после которых и началась опричнина, — он сильно похудел, почти лишился волос и бороды, глаза неестественно горели. Жестокость, с которой он казнил своих недругов (как он считал), тоже вряд ли можно назвать нормальной, причем она постепенно нарастала.

Если в первые годы опричнины осужденных все же казнили (пусть и довольно изощренно), то в 1570 году уже откровенно истязали, используя раскаленные сковороды, котлы с кипящей водой, клещи, тонкие веревки, перетирающие тело. Царь сам придумывал способы медленного и мучительного убийства, лично принимал участие в пытках и казнях, любил смотреть на страдания людей. Боярина Козаринова-Голохватова, принявшего схиму, чтобы избежать казни, царь велел взорвать на бочке пороха, объясняя, что схимники — ангелы, а потому должны лететь на небо. Новгородского епископа Леонида «обшили медведно» (зашили в медвежью шкуру) и затравили собаками, а боярина Фуникова поочередно обливали кипятком и холодной водой, пока он не умер. Дьяка Ивана Висковатого Грозный приказал буквально резать на мелкие куски — каждый опричник ножом отрезал от живого тела ломоть. Когда же дьяк скончался, нанесшего последнюю рану опричника Ивана Реутова царь приказал казнить, решив, что тот специально прекратил мучения осужденного.

Еще с XIX века неоднократно делались попытки установить возможный диагноз Грозного на основании его писем, описанных случаев поведения и иных источников. Михаил Буянов («Тяжелые люди» М., 1993) выдвигал версию, что Иван Грозный был эпилептоидным психопатом, причем психопатия сопровождалась декомпенсациями в виде бреда преследования и истероэпилептическими припадками. Андрей Личко в книге «История глазами психиатра» (1996 год) полагал, что у Грозного была паранойяльная психопатия, которая окончательно сформировалась к тридцати годам на предшествующей почве эпилептоидной акцентуации в подростковом возрасте. Отчасти это может объяснить резкий перелом, произошедший в поведении государя в начале 1560-х годов (ему как раз было около тридцати), который закончился уничтожением Избранной рады и отстранением Алексея Адашева, Сильвестра, князя Курбского, митрополита Макария и других ее членов

В концепцию помешательства вписывается и странное отношение царя к религии — с одной стороны, он был глубоко верующим и даже богобоязненным человеком, с другой, убивал священнослужителей и демонстративно унижал иерархов церкви. Например, после новгородского разорения царь приказал облачить митрополита Пимена в скоморошью одежду, посадить на кобылу задом наперед, да еще заставил играть на волынке, и в таком виде опричники водили его по городу. О раздвоении сознания говорит и факт составления Грозным «синодика опальных» для поминовения душ им же замученных и убиенных людей.

Логика нелогичного

Но есть и другая точка зрения. Некоторые историки предпочитают видеть в действиях Ивана Грозного политический замысел — борьбу за централизацию государства, попытку сломить сопротивление и даже сепаратизм боярства и высшего духовенства. Опричнина предстает государственной реформой, а террор — лишь способом ее реализации. Первым осторожную попытку рационально подойти к опричнине сделал Сергей Михайлович Соловьев, его идеи развили Константин Николаевич Бестужев-Рюмин и его ученик Сергей Федорович Платонов. Еще радикальнее высказывался Константин Дмитриевич Кавелин, идеализировавший Ивана Васильевича и считавший его предтечей Петра Великого. С его точки зрения, русский государственник Иван IV боролся с тлетворным влиянием Запада и прежде всего Речи Посполитой с ее магнатской и шляхетской демократией. Царь не допустил распада централизованной Руси, к которому стремились бояре и высшее духовенство, а значит, «крутые меры» были оправданы.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8

%d такие блоггеры, как: